Екатерина I: от прачки до самодержицы - Элина Сабитова

В недавнем времени мои приближенные, граф Яков Брюс18, взявший в свои руки командование огромным артиллерийским войском близ Шлиссельбурга, и фельдмаршал Федор Головин19, провели чрезвычайно полезную для России осаду шведской крепости Ниеншанц, что дало нам много преимуществ. Именно здесь я решил заложить новую крепость, а вместе с ней и город. Теперь оба мужчин вызваны мною для участия в торжественной церемонии закладки города-порта. Несколько месяцев тому назад я получил от генерала Бориса Шереметева донесение о взятии крепости Мариенбург, что в Ливонии20. Тогда я отправлял Александра Даниловича за пленными, чтобы Шереметев мог двигаться дальше. Меншиков привез сотни ливонцев, которые без промедления были направлены на территории, окружающие Неву, так как рук при строительстве критически не хватало.

Меншикова мне тут не хватало, так уж случилось, что он оказался мне ближе всех. После того, как я узнал о предательстве своей возлюбленной Анны Монс, единственным, кто хоть как-то умудрился вернуть меня к жизни, был мой Алексашка. Я приметил его к себе в друзья ещё в отроческом возрасте. Будучи активным юнцом, он напросился ко мне в денщики. Взяв его, я ни на минуту не пожалел: парень был не по годам развит, помогал мне справляться со стрельцами во время бунта, устроенного некогда моей сводной сестрой Софьей, позже Меншиков стал моим корабельным подмастерьем. Сколько помню себя, столько знаю и Меншикова. Он всегда был для меня кем-то намного больше, чем просто друг и соратник. Александр Данилович необходим мне во всех делах, начиная от государевых, кончая потешными. Многие при дворе признают его умнейшим человеком в государстве, хотя он так и не получил должного образования. Он крайне дипломатичен и осмотрителен. Положительных качеств у него не счесть, однако дурные поступки зачастую преобладают в его деятельности. Друг мой слишком тщеславен и горделив, безмерно любит роскошь во всем, его дом едва ли не богаче обставлен, чем царский дворец.

Надо бы пожаловать к нему перед очередной поездкой в Ниен21 по случаю вышеупомянутой закладки города. Я подозвал своего секретаря и приказал ему дать Меншикову знать о моем скором посещении его дома.

Через два дня я, как и было обещано, приехал в дом Меншикова. Он встретил меня крепкими объятиями ещё во дворе и любезно пригласил в дом. У двери меня встречали все остальные жители меншиковской обители. Их было человек 10, в основном женского пола, а также кучер и дворецкий. Все они, как и полагается, низко поклонились передо мной. Александр Данилович подошел к одной из них и пододвинул на шаг вперед.

– Пётр Алексеич, хочу представить тебе прелестную даму, покорившую мое сердце. Марта Самуиловна Скавронская.

Что за чудо! Я лицезрел прекрасно сложенную барышню, не сказать, что красавицу, но что-то манящее, чарующее в ней имелось, что-то, что выделяет её среди прочих женщин. Блеск в глазах, яркие черты лика, полные румяные щеки, слегка приподнятый нос, тонкие рдяные губы – прелестна во всем. Она едва ощутимо улыбнулась, показались нежные ямочки на уголках уст. Формы её тела были достаточно пышными, но туго натянутый корсет формировал изящную талию.

– Имею счастье познакомиться с Вами, Марта Самуиловна, – отозвался я, не переставая с восхищением рассматривать её.

– И мне очень приятно, Ваше Величество – воскликнула девушка с сильным иностранным акцентом.

– Ну что ж, – бормотал Меншиков. – Пойдёмте за стол. Горячее стынет.

Втроём мы отправились в столовую, а прислуга разошлась по своим делам.

За ужином мы с Александром много говорили, вспоминали былое, обсуждали успехи в Северной войне. Девушка сидела молча, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, но я не мог не замечать её.

Ближе к ночи, мы с другом изрядно опьянели, Меншиков отправил Марту в её комнату, сказав, что нам есть о чем поговорить без посторонних.

– От Монс есть вести? – спросил он меня.

– Приходили мне от неё письма, да не стал я их читать, не хочу больше в эту реку лезть. Я распорядился посадить её под домашний арест. Пусть подумает над своим поведением. Ромодановский22 за ней хорошо следит. Я ему это дело поручил.

– Ох, не стал бы я Ромодановскому доверять, ох, не стал бы. Он наверняка уже и сам прыгнул к ней в постель. Какое же это наказание женщине, когда ты к ней мужчину приставляешь. А с её умением соблазнять, это дело надолго не затянется.

– А и пусть, мне нет дела до этой шлюхи. Пусть поступает, как знает.

– Пётр Алексеич, по ней же видно было, что неверная. Не уж-то ты не замечал этого?

– Не замечал, считал, что любит. Все ей прощал, но измену… не могу. Никогда не прощу измену. Никому. Измена-конец отношениям и всякому доверию.

– Это правильно. А как наш город поживает? Ты уже все спланировал?

– Город начали строить. Всех пленных, которых сюда привозят, в том числе и тех, которые были привезены тобой в недавнем времени, мы направили в Ниен. Работа идет полным ходом. Уже заложена основа для крепости. Это будет самая высокая крепость в мире. Даже в Европе ещё нет ничего выше. Скоро ты сможешь съездить туда со мной.

– А что с названием, Пётр Алексеич?

– Я ещё не думал о названии. Тебе есть что предложить?

– Хм. Тут думать надо. А давай в честь тебя и назовем.

– В честь меня говоришь?

– Ну да. Ты же его основатель, вот пусть и зовется твоим именем.

– Петерград, Петербурх.

– Лично мне Петербурх по душе.

– Звучит неплохо.

– Прекрасно, твое Сиятельство, – обрадовался Меншиков. – Выпьем за это.

Мы в миг осушили бокалы с вином и закусили ломтиками буженины.

– «Санкт-Петербурх», на европейский лад. Хорошо, пусть так и будет.

Меншиков кивнул мне в ответ.

– Скажи-ка, друг мой, что за девку ты приволок в свой дом? – поинтересовался я.

– Марта, – воодушевленно произнес имя девушки Александр. – Ливонская сирота. Я заметил её среди пленных. Сразу приглянулась, и я взял её с собой. Вот так она сюда и попала.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Данилыч. Что тебя на иностранок потянуло? Русские бабы уже не по нраву? – засмеялся я.

– И они по нраву, Пётр Алексеич, лучше наших женщин нигде нет. Но вот, знаешь, зацепила она меня, смотрю на неё и глаз не оторву.

– Да, симпотишна, не то слово. А какие формы, – восхитился я.

– И интересный собеседник.

– И что у вас с ней все серьезно? Жениться собрался?

Меншиков замялся. Я застал его врасплох. Похоже, он не задумывался над этим никогда.

– Жениться точно нет. Ты знаешь, я не создан для брака. Живем вместе и все. Нас обоих это устраивает. Она же не дворянка, не ставит условий.

Значит все как обычно. Такое часто бывает у моего друга. Такие связи не длятся у него больше года.

– Сашка, мы с тобой с детства все делим поровну, да, – начал я. – Пришли-ка ты эту Марту ко мне сегодня ночью.

Меншиков поперхнулся вином и закашлял. Некоторое время он не отвечал, раздумывая, как ему поступить.

– Ты меня, конечно, прости, государь. Но эта женщина не то, что все остальные. Ею не поделюсь. Она только моя, – в его голосе было заметно негодование.

– Подумай хорошенько. Али ты не хочешь стать генерал-губернатором новой столицы?

Неожиданно даже для себя мне пришла в голову идея прибегнуть к шантажу. Я знаю, что он не посмеет упустить такую должность. Его тщеславие выше всего остального.

– Ты предлагаешь мне такую почетную должность в обмен на ночь с Мартой?

– Предлагаю. Так что, будешь губернатором или нет? Думай, Меншиков. Стоит ли твоя латышка того?

Он замялся. Впервые вижу, чтобы мой друг, стоя перед выбором между женщиной и должностью, сомневался. Что за чертовка, как она смогла его к себе так привязать.

– Почему именно её ты захотел? В Москве любая баба готова в любую минуту стать твоей любовницей, а ты покушаешься на мою женщину.

– Твоя пленница задела меня за живое. Так и манит.

– Прошу тебя, государь, не тронь ты её. Оставь мне.

– Надоест она тебе скоро, и бросишь на произвол.

– Надоест, так надоест. Решу, что с ней делать. А пока мне нужно, чтобы она была подле меня.

– Хочешь отказать мне? – спросил я грозно.

Меншиков испугался. Он знает, что меня до каления лучше не доводить. Вздохнув, через минуту он тихо сказал:

– Я отправлю её к тебе. Только она не согласится. Эта девушка очень скромная и не ложится в постель ко всем подряд.

– Ну, с тобой-то легла.

– Не сразу. Только убедившись, что мои намерения серьезны.

– Так убеди её, что и мои намерения серьезны, – сказал я, уже приказывающим тоном. – Или заставь, мне все равно.

Меншиков согласился. В продолжение вечера он молчал, но и я не был особо болтлив. Александр заглушал свою злость вином, которого он выпил слишком много. Я не собирался портить отношения с лучшим другом, и это был не тот случай, когда мы могли с ним поссориться. Возможно, им двигала ревность, желание единолично обладать этой молодой женщиной. Он не будет долго сердиться на меня, я это понимал, поэтому не предавал значения его неважному настроению.